Первый кассационный суд общей юрисдикции опубликовал определение по итогам рассмотрения кассационной жалобы защитника Романа Жогова. Напомним, что решение воронежского облсуда об ужесточении наказания до четырех лет колонии осталось без изменений.
Романа Жогова признали виновным в фиктивном трудоустройстве супруги на опытно-механический завод бывшего коллеги Александра Провоторова, который платил ей зарплату, считая, что эти средства идут на финансирование реготделения «Единой России».
Адвокат Константин Воротынцев в кассационной жалобе не оспаривал виновность Жогова и квалификацию преступления по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Защитник настаивал на необходимости смягчить суровое наказание или вернуть в силу приговор первой инстанции (два года колонии – прим. ред.)
Он настаивал, что «преступление носит незначительную общественную опасность, поскольку руководство «Единой России» было осведомлено о взаимоотношениях финансового характера» между Провоторовым и Жоговым.
Более того, по мнению защитника, преступление не связано с депутатской деятельностью Романа Жогова. Сам потерпевший Провоторов не настаивал на суровом для него наказании. А после заключения под стражу положение семьи осужденного ухудшилось, так как он был единственным добытчиком в семье.
Кассационный суд посчитал, что нижестоящие инстанции все верно оценили. Исправление подсудимого без реального лишения свободы невозможно. Более того, неучтенное мнение потерпевшего по вопросу наказания не нарушает нормы уголовного права.
Самое главное, что депутатская деятельность и работа в «Единой России» использовались судом апелляционной инстанции при усилении наказания. Как сказано в определении, к Жогову, как «к представителю законодательной власти Воронежской области, предъявлялись повышенные требования по соблюдению действующего законодательства и недопущению совершения преступлений». При этом данное обстоятельство учитывалось судом не как отягчающий фактор, а как характеристика осужденного и его отношение к содеянному.
При этом гособвинитель запрашивал для Романа Жогова семь лет колонии. Суд посчитал, что всевозможные благодарности и смягчающие обстоятельства итак были учтены при вынесении приговора.
