В мае филиал воронежского «Росводоканала» возглавил Сергей Болгов. За его плечами 12 лет опыта в строительной отрасли и работа руководителем Госстройнадзора. «Площадь» пообщалась с новым гендиректором «РВК-Воронеж» и узнала, чем отличается руководство коммерческой структуры от госотрасли, что ожидает печальный коллектор на Московском проспекте, почему депутат Александр Сысоев изменил отношение к компании и когда Левобережные очистные избавят город от характерного запаха.
– Сергей Юрьевич, вы находитесь на посту генерального директора «РВК-Воронеж» с мая. Какая главная задача, которую перед вами поставили в первые месяцы?
– Когда я приходил в структуру правительства, меня спросили: сколько надо времени, чтобы вникнуть в работу и разобраться? Я на задоре ответил: три месяца. Но, откровенно говоря, я разобрался только через год, когда мы посмотрели, что происходит зимой, осенью и так далее. Сейчас прошел не такой большой период, всего два месяца.
Я могу сказать, что, наверное, всё-таки необходимо сохранить то, что имеется — это первое. И второе — сосредоточиться на бесперебойности водоснабжения и позаниматься аварийностью, на это люди чаще всего жалуются. Именно на этом я и постарался сосредоточить свои усилия.
С одной стороны, мы опирались на подходы из госсектора — на системное планирование и жесткий контроль качества: это дает устойчивость. С другой — внедрили внутри компании инструменты оперативного управления: прозрачную систему мониторинга аварийности, контроль качества и сроков производства работ.
Когда я пришел, буквально в первые дни была авария в ЖК «Скандинавия» на улице Холмистой, совсем недавно на Московском проспекте вышел из строя коллектор. Это из крупного. Поэтому сосредоточился именно на бесперебойности. И, конечно, нужно вникать в работу.
– Вы сказали про коллектор на Московском проспекте. Он ломается третий год подряд. Что же с ним не так?
– С ним все так. Он был построен в 60-х, 70-х годах. По сути, можно сказать, что в этом году он отметил свой 50-летний юбилей. Частично он менялся уже трижды. Мы идем по этапам, от колодца до колодца. Мы понимаем, что физически он изношен на 100% и, соответственно, была разработана проектная документация по его замене. Думаю, что в начале следующего года мы уже выйдем из экспертизы с решением по замене, и дальше будем обсуждать с руководством области. Мы этот момент проговаривали на этапе согласования трасс и других вещей. А в первом квартале будем обсуждать источники финансирования.
Менять однозначно будем. На данный момент планируется замена от памятника Славы до Ракетного переулка. Достаточно большой участок. По финансовым прогнозам, мы ориентируемся предварительно на сумму около 600 млн рублей. Но все будет яснее, когда выйдем из экспертизы. Трассировка достаточно сложная, она проходит рядом с храмом в честь иконы Божией Матери «Взыскание Погибших» на Коминтерновском кладбище. В начале девяностых и в нулевые строили таким образом, что входная группа храма оказалась на коллекторе (на сегодняшний день масштабные работы по модернизации участка канализационной сети завершены – прим. ред.). Коллектор делали в 1976 году, а храм – в двухтысячных.
– Вы сказали коллектору 50 лет, причина износа — время. А продолжают ли к нему подключать новые ЖК, которые как на дрожжах растут в Северном микрорайоне?
– На сам коллектор не вешают. Но надо понимать, что коллектор собирает стоки, по большому счёту, всего Северного микрорайона и того, что выше, начиная с аэропорта. Опосредованно, конечно, нагрузка есть.
Эта большая магистраль строилась в советское время на перспективу развития города, которая и произошла. Но там уже физический износ: 50 лет – это крайний срок для такой конструкции.
– Сейчас же развиваются технологии. Возможно ли сделать так, чтобы нового коллектора хватило, допустим, на 100 лет, 200 лет.
– Да, одним из предложений была санация (бестраншейный метод восстановления изношенных коммуникаций – прим. ред.), когда внутри трубы мы проходим неким полиэтиленовым кожухом. Но тут вопрос в том, что всё-таки нам нужно идти по пути увеличения диаметра, и город с нами согласен в этом вопросе. Поэтому, если мы используем санацию, то диаметр всё равно останется на прежнем уровне, а его уже сейчас не хватает. Мы понимаем, что город будет расширяться на север, в перспективе появится город-спутник «Солнечный», будет появляться и новая застройка в районе «Грин-парка». Что касается технологии, мы будем предусматривать полиэтилен, чтобы он дольше прослужил, но уже в большем диаметре. Поэтому от санации откажемся, а будем заниматься перекладкой.
– Лишь для перекладки одного коллектора предположительно будет потрачено 600 млн рублей. Степень износа коммунальной инфраструктуры города, по последним данным, составляет 70%. Гипотетически, во сколько может обойтись замена этих коммуникаций?
– Да, это верная цифра, ранее её озвучивал министр ЖКХ и энергетики Воронежской области Евгений Бажанов на одном из отчётов в Облдуме, на котором я присутствовал. Но я могу сказать, что у нас есть и достаточно большой объём коллекторов, которые изношены на 100%. На сегодняшний день мы видим, что у нас объёмов работ по перекладке по воде и по канализации минимум на 10 млрд рублей. Это по основным сетям, которые нужно переложить максимально быстро.
– До какого года планируете это реализовать?
– Всё зависит от финансирования.
– Они не в рамках концессии?
– Да. Мы определенные мероприятия проводили. Допустим, проектирование по Московскому проспекту у нас шло по концессии, то есть в рамках программы. По перекладке, понятно, что мы будем вместе с областью искать источники финансирования. Если говорить про общую сумму для реконструкции объектов коммунальной инфраструктуры: тепло-, водоснабжения и водоотведения, то в рамках того же совещания была озвучена цифра в 50 млрд рублей.
По ремонту первой необходимости мы сразу довели информацию до муниципалитета и области, дали им предложения по реализации. Самый срочный проект – это, конечно, коллектор на Московском проспекте, причем не тот участок, о котором я говорил, а весь объект полностью до аэропорта.
– Не было мыслей решить этот вопрос непосредственно с застройщиками, чтобы они, например, частично вложились, помогли? Но тогда, скорее всего, и цена за квадратный метр значительно взлетит в новостройках…
– Да, я как раз хотел об этом сказать. Это точно войдет в себестоимость строительства. По последним данным, нераспроданность квартир в Воронеже на рынке первички более 60%. Увеличив стоимость квадратного метра, доступность жилья, соответственно, снизится. А дальше надо понимать, смогут ли строительные компании и дальше держать этот объём нераспроданного жилья. Я вот очень сомневаюсь, что мы это сможем сделать. Хотя, наверное, подход действительно правильный. Допустим, в Московской области его используют: там частично бремя по строительству сетей на себе несет застройщик.
Коллеги рассказывали, что они подходят к этому комплексно. То есть вместе с банками оценивается финансовая модель, благодаря которой они понимают, можно ли взять на себя тот или иной объект или нет. И результат достаточно хороший.
– Давайте поговорим о концессии. Сейчас у компании есть проблемы с реализацией концессионного соглашения, это касается как работ с водоотведением, так и с реконструкцией Левобережных очистных сооружений. Почему концессия пошла не по плану, каковы основные причины и как они решаются?
Когда рассчитывалась финмодель концессии, была ставка 7,5%. Реализация началась в 2023 году. Все видели, что происходило с ключевой ставкой.
Второй момент связан с подрядчиком. Долго разбирался с этой ситуацией, и здесь вопрос заключается не в том, чтобы кого-то винить или не винить. Вы прекрасно видите, что происходит со строительной отраслью: найти хорошего подрядчика, ещё и с собственными ресурсами — с людьми, с материалами, отдать подряд без авансирования и так далее, — практически невозможно. Уровень подрядных организаций оставляет желать лучшего. С каждым надо работать в жёстком ручном режиме в нынешних ситуациях. Мы так и планируем выстраивать работу.
У нас один подрядчик — ООО «Фирма «Водокомфорт» — занимался строительством цеха механического обезвоживания, здесь мы уже на вводе объекта в эксплуатацию. Со вторым — «Новостроем» — мы пытаемся урегулировать взаимоотношения в досудебном порядке. Там есть определённые претензии со стороны правоохранительных органов (уже было возбуждено уголовное дело о мошенничестве — прим. ред.). Мы здесь полностью для правоохранителей прозрачны, предоставляем всю необходимую документацию, способствуем правильной оценке ситуации. Для меня, конечно, очень важно, что степень готовности там достаточно высокая — более 90%. Поэтому за какой-то небольшой промежуток времени, думаю, получится его достроить. Я за этот объект не переживаю.
– Почему подрядчик не смог «добить» оставшиеся 10%?
– Когда начались определённые недопонимания, люди просто остановили производство и уехали.
– Если за ЛОСы у вас беспокойства нет, то что с концессией по водоотведению?
– В данный момент проблематики я здесь не вижу.
– Последний вопрос по ЛОСам, который задавался уже каждому гендиректору до вас – когда же неприятных запахов на Левом берегу станет меньше?
– Если помните, там и на Правобережных очистных сооружениях, и на Левобережных очистных вся эта история связана с хранением сырого осадка на иловых картах. Запах идет только оттуда, когда карты подсыхают в определенный промежуток времени. И вот тут как раз пойдет речь о добросовестном подрядчике «Водокомфорт».
В ближайшее время мы готовим к запуску цех механического обезвоживания осадка. Уже получено экологическое заключение, одобрение выдано, затем проверку проведет Госстройнадзор, и после этого можно будет говорить о вводе цеха в эксплуатацию. Планируем все сделать до конца года.
– Мы заметили, что депутат гордумы Александр Сысоев после хвалебных речей в адрес компании – он называл вашу концессию «блестящей», – стал буквально «вызывать на ковер» представителей РВК и публично критиковать концессионера. Это связано с разрывом контрактов с подконтрольными ему компаниями?
– Они и сейчас работают, мы процесс взаимодействия не прекращали. Мы не сторонники каких-то жёстких публичных конфликтов, так мы не выстраиваем свою работу. Я могу сказать лишь одно. Когда мы были у губернатора Александра Гусева 14 июля, он дал поручение разобраться с ситуацией с точками слива и сделать их работу прозрачной для всех участников рынка.
У нас нет принципиальных позиций о том, кто там не должен или должен работать. Мы говорим о том, что у нас есть определенные вопросы, связанные с промышленным стоком, которые вредили нашим трубам и бактериям, мы этого не хотим.
У меня совсем недавно была интересная ситуация. Жители микрорайона Подгорное направили очень много жалоб в прокуратуру, что в связи с закрытием точки слива у перинатального центра подняли стоимость вывоза.
Я встретился с председателем ТОС, встретился с возчиками, мы проговорили. Как итог — специально для жителей микрорайона открыли на Правобережных очистных сооружениях новую точку слива, чтобы полностью снять это напряжение. В моменте у нас появилось очень много желающих туда что-либо сливать, уже подписано 15 договоров. Но мы ограничиваем этих людей по одной простой причине: каждую машину с водой проверяем на необходимые параметры. Нам там промышленные стоки не нужны.
Мы пока не готовы работать с большим количеством людей, потому что запускаем систему в прозрачном русле, чтобы каждый возчик понимал и нес ответственность. Договорились, что пока туда будут сливать жидкие бытовые отходы, мы открыты для них. Как только появится промышленный сток — больше эта машина там не появится. Основная наша цель — просто сделать прозрачным этот рынок.
У нас очень хорошо выстроено взаимодействие с областной прокуратурой, с природоохранной прокуратурой. Мы на регулярной основе объезжаем эти точки, отбираем пробы, фиксируем. С одним из подрядчиков было даже судебное разбирательство. Мы произвели начисления, а подрядчик уклоняется от их уплаты. Но, думаю, в рамках судебного процесса это разрешится.
– Инвестпрограмма «РВК-Воронеж» расписана на годы вперед. Расскажите, какие работы в рамках этого проекта, несмотря на все сложности, продолжатся, а какие только-только стартовали в 2026 году (какие конкретно, для чего это будет нужно и в какой период будут реализованы)?
– Во-первых, каждый год мы перебуриваем скважины по всем водозаборам, чтобы у нас была регулярная подпитка водой.
И, может, помните: раньше воду давали по два часа утром и по два часа вечером. А днем воды не было. Технологические резервуары наполнялись — это все происходило как раз из-за скважин. И как раз за период РВК эта проблема ушла, мы нигде не подаем воду по графику. Именно поэтому мы и делаем упор на работу со скважинами.
Из более крупных объектов: обновляем ВПС-11 — мы проложили 3,2 км трубы диаметром 1 тыс. мм. По водоснабжению на Перхоровича шестисотым диаметром переложили 1,2 км, по Циолковского пятисотым — 1,1 км, и большой объем работ мы завершаем на улице Острогожской. Также ведем работу и по канализации. В этом году многое завершим. И тут я даже не говорю про переоборудование КНС и ПНС — это все мы ведем в плановом режиме.
– На сайте мэрии вышло «Постановление от 30 июня 2026 г. № 989 «Об утверждении технического задания на корректировку инвестиционной программы общества с ограниченной ответственностью «РВК-Воронеж» на 2019–2028 годы». О чем там идет речь?
– Мы корректируем инвестпрограмму, это то, о чём я вам говорил. То есть первое — это всё-таки снизить финансово-кредитную нагрузку. И второе — решается вопрос приоритетности. Сейчас мы в условиях сниженного количества источников финансирования должны чётко расставлять приоритеты. Это наше видение ситуации, но теперь это должен будет согласовать город, а затем и область. Но, думаю, оно будет поддержано.
– Как глава «РВК-Воронеж» можете действовать только в рамках исполнения инвестпрограммы или же имеет возможность сконцентрироваться на каких-то проблемах города (которых очень много) и по собственной инициативе? Если да, то с чего бы вы хотели начать?
– Тут вопрос двоякий. Все сети городские, и без согласования с муниципалитетом физически невозможно их подключить, так же как и с областью. Да, мы вышли на диалог с региональным правительством, собственно, поэтому мы и проектируем Московский проспект — его же в инвестпрограмме нет. Это был тот случай, когда мы пришли и сказали, что там другого выхода сейчас нет. Мы понимаем, что степень износа уже критическая. И нагрузка критическая. Это как пример.
– До назначения в «РВК-Воронеж» вы были главой Госстройнадзора около семи лет. Чем работа во власти отличается от работы в крупной коммерческой структуре?
– Я и в бизнесе работал, около 12 лет в разных строительных структурах, поэтому все подходы для меня не новы, для меня это не откровение. И получается, что я сейчас к бизнес-подходу и вернулся.
И государственная служба, и работа в крупной коммерческой структуре — это про ответственность перед людьми, просто она проявляется по‑разному. В госсекторе фокус на долгосрочных общественных задачах и строгих регламентах, а в коммерческой среде — на эффективности, устойчивости и оперативном реагировании на запросы.
Для нашей компании, которая снабжает город водой, это особенно важно: водоснабжение — базовая инфраструктура, от которой зависит жизнь города. На госслужбе я видел и участвовал в формировании таких систем, а сейчас участвую в их ежедневной работе и развитии. По сути, это две стороны одной медали: планирование и исполнение. Оба опыта помогают видеть картину целиком и принимать решения, которые работают на благо города и его жителей.
Я с большим уважением отношусь к обеим моделям и считаю, что их сильные стороны важно уметь сочетать.
– Тема строительства в Воронежской области всегда была одной из важнейших тем, которая фактически всегда связана с какими-то проблемными или спорными моментами. Расскажите, по вашему опыту, какие нарушения чаще всего допускают компании при застройке?
– Мы в своё время фиксировали два достаточно больших пласта нарушений. Во-первых, это нарушения, связанные с производством работ в отсутствие разрешения на строительство. Так как это затянутый процесс, строители, чтобы ускориться, просто прибегали к такой мере. Иногда небольшие застройщики этим баловались, и в меньшинстве случаев это был злонамеренный умысел.
Для меня всегда это было удивительно, ведь сами же застройщики и являются авторами проекта. Одно дело, когда какой-то областной объект, но когда собственный… Согласуйте, примените, ничего страшного в этом нет, всего нужно две бумаги оформить.
– А с чем это обычно связано? Из серии «захотели по-другому»?
– Да, обычно так и происходит. Либо для удешевления проекта.
– Помогает вам в вашей работе сейчас опыт работы в госструктуре? Может для решения каких-то вопросов…
– Естественно, это более оперативное решение вопроса. Поскольку мы с коллегами по блоку достаточно тесно работали, у нас со всеми очень прозрачные, конструктивные, рабочие отношения.
Исходя из собственного опыта, могу утверждать, что в перечень главных задач любого руководителя должны входить реальная оценка возможностей своей организации, умение находить оптимальные решения в определенных условиях и четко видеть перспективу своей дальнейшей деятельности. Стараюсь соответствовать этому подходу к работе.
