В августе этого года стало известно о задержании создателя воронежской сети «Русский Аппетит» Андрея Прытыкина. На это повлиял факт того, что в деле Бавыкина и Васьковой о мошенничестве на выборах 2020 года господин Прытыкин до последнего оставался в статусе «свидетеля», а не «потерпевшего».«Площадь» пообщалась с руководителем отдела по связям с общественностью ИП Прытыкин – Евгением Волковым. Мы узнали подробности того, почему же друге фигуранты дела избежали наказания, какие доказательства есть у следствия и как скажется уголовное дело на бизнесе «Русского Аппетита».
– Когда Андрей Прытыкин стал фигурантом уголовного дела и по какой статье?
– Уголовное дело по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 4 ст. 291 УК РФ («Покушение на дачу взятки через посредника в крупном размере») было возбуждено 5 августа 2025 года. В тот же день он был задержан.
– Как сейчас сформулировано обвинение? В чем конкретно обвиняют Андрея Прытыкина?
– В покушении на дачу взятки должностному лицу через посредника. По версии следствия, в сентябре 2020 года он через помощницу Наталью Бубнову передал 250 тыс. рублей заместителю главы управы Светлане Васьковой за фальсификацию результатов выборов.
– Какие доказательства предъявило следствие?
– Единственное доказательство – первоначальные и противоречивые показания Бубновой. Однако этих показаний явно недостаточно для обвинения. Аудиозаписи (разговоры Васьковой с Бубновой, Прытыкина с Бавыкиным) не содержат требований о взятке, согласия Прытыкина на ее дачу или подтверждения передачи денег. Они, наоборот, опровергают обвинение.
– Так что же получается, Бубнова по собственной инициативе дала взятку? Зачем ей это?
– Да, мотив крайне простой – деньги. Как руководитель предвыборного штаба, Наталья Бубнова должна была получить бонус в 200 тыс. рублей в случае победы Андрея Прытыкина. Передав взятку без его ведома и обеспечив его победу, она гарантировала себе получение бонуса. Если бы взятку давал сам Прытыкин, ее заслуги в победе не было бы, и бонус она бы не получила.
– Но ведь и у Прытыкина был мотив дать взятку – чтобы победить…
– Нет, в этом не было никакой необходимости. Он был уверен в победе на законных основаниях: он избирался уже в третий раз, имел высокий уровень узнаваемости и лояльности избирателей, высокий рейтинг. Более того, он выиграл праймериз в избирательной кампании 2020 года. Сильных конкурентов не было. Также он вложил в кампанию около 4 млн рублей собственных средств. Зачем ему это делать, если, по версии обвинения, достаточно было просто заплатить 250 тыс. рублей? Проще говоря, мотива нет.
– Почему другие фигуранты избежали наказания? Можно ли это назвать субъективностью?
– Давайте по фактам: восемь депутатов признались в передаче денег для взятки, но были освобождены от уголовной ответственности за дачу взятки. При этом, суд оценил их действия как передачу денег под влиянием обмана. То есть они не взяткодатели, а пострадавшие от мошенничества. Тем временем Андрей Прытыкин, в отношении которого нет ни одного объективного доказательства, который не признал факт передачи денег, был привлечен к уголовной ответственности за дачу взятки и заключен под стражу.
Вы как это назовете? Защита называет это разной правовой оценкой идентичных действий. Если проще, то субъективностью и явной несправедливостью приговора в отношении бизнесмена.
– Почему применена такая строгая мера пресечения – заключение в СИЗО?
– Оснований для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу нет. Суд сослался на риск давления на свидетелей и сокрытия доказательств. Однако все доказательства по делу, которое возбуждено спустя годы после событий, уже собраны.
Оказывать давление на главного свидетеля – Наталью Бубнову – Прытыкин с успехом мог и гораздо раньше, если бы в этом была необходимость. До июля 2025 года Бубнова была его сотрудником.
Защита считает, что мера пресечения избрана для давления с целью получения признательных показаний.
– Почему уголовное дело против Прытыкина возбудили только спустя несколько лет?
– Это пытались сделать гораздо раньше – на протяжении трех лет. Однако в возбуждении дела было отказано 23 раза! Почему? Доказательств как не было, так и нет. Если бы они были, то уголовное дело уже давно было бы возбуждено и направлено в суд.
– Почему же сейчас не отказали? Появились новые доказательства вины Прытыкина?
– Новых доказательств вины нет и быть не может. Обвинение строится на старых материалах и на субъективной формулировке из приговора по делу Бавыкина и Васьковой, которая не имеет преюдициальной силы для Прытыкина.
Решение о возбуждении уголовного дела против Прытыкина принято после вступления приговора по делу Бавыкина и Васьковой в законную силу. В этом приговоре незаконно дана правовая оценка его действиям как человека, совершившего дачу взятки. Хотя суда над Прытыкиным тогда не было, и такую оценку судья не имел никакого права давать. Теперь этот приговор органы следствия необоснованно используют как доказательство вины Прытыкина в даче взятки. Это вообще юридический абсурд – на основании субъективного мнения судьи, незаконно зафиксированного в документе, человека отправили в СИЗО.
У защиты, напротив, появились новые доказательства невиновности Прытыкина, опровергающие показания Бубновой, на которых строится все обвинение. В частности, есть свидетельские показания и сведения из системы СКУД (автоматизированная система регистрации вход-выхода людей в помещение), которые подтверждают, что в день, когда, по словам Бубновой, Прытыкин лично отдал ей конверт с деньгами для передачи в качестве взятки, Бубнова и Прытыкин не встречались.
– Есть ли политическая или бизнес-мотивация?
– Защита не может утверждать о наличии такой мотивации, но подчеркивает, что объективных и законных оснований для уголовного преследования Прытыкина нет.
– Что будет с «Русским Аппетитом»? Каковы последствия для бизнеса?
– Когда бизнес остается без главного управленца, негативных последствий однозначно не избежать. Особенно бизнес, связанный с продуктом, с производством.
Отдельно стоит отметить, что это ставит под угрозу один из немногих частных проектов по восстановлению Донбасса (где уже открыта 31 торговая точка из 200 запланированных), реализуемый с нуля по поручению Правительства Российской Федерации. Неизбежны остановка инвестиционного плана по новым территориям и отсутствие федеральной поддержки; демотивация других бизнесов входить в проекты СВО-зон; срыв ключевых показателей эффективности по занятости, питанию, локализации.
В условиях СВО, санкционного давления, геополитической ситуации, необоснованное уголовное преследование в отношении Прытыкина может вызвать подрыв государственной линии.
– Кстати, о Донбассе. Почему «Русский Аппетит» там называется просто «Аппетит»?
– Это сделано по рекомендации правоохранительных органов с целью недопущения причинения вреда жизни и здоровью сотрудникам как самой сети, так и сотрудникам организаций и индивидуальных предпринимателей, обслуживающих сеть (поставщики, подрядчики, перевозчики и т.д.). Также это обезопасит и покупателей сети, в результате действий со стороны ВСУ и СБУ.
– Если бы Прытыкину предложили пройти тест на полиграфе, он согласился бы?
– Конечно да. Правда, от органов следствия такого предложения не было. Поэтому психофизиологическое исследование с использованием полиграфа (тот самый детектор лжи) было проведено по инициативе самого Прытыкина. Вот вам главные выводы из заключения по итогам исследования:
- Прытыкин в своих разговорах с Юрием Бавыкиным 08.09.2020 и 12.09.2020 не обсуждал передачу денег кому-либо в сумме 250 тыс. рублей;
- Прытыкин не давал указание Бубновой передать Васьковой 250 тыс. рублей, принадлежащих ему самому;
- Прытыкин не осуществлял действий, направленных на передачу 250 тыс. рублей Бавыкину и Васьковой при посредничестве Бубновой в сентябре 2020 года;
- Прытыкин в сентябре 2020 года не давал взятку в сумме 250 тыс. рублей
Васьковой и Бавыкину.
– Какие шаги сейчас предпринимает защита, чтобы доказать невиновность Прытыкина?
– В первую очередь, обжаловать в кассационном порядке приговор в отношении Бавыкина и Васьковой с целью исключения из него формулировок о правовой оценке действий Андрея Прытыкина. Также обжаловать избранную меру пресечения в виде заключения под стражу и постараться донести до стороны обвинения ошибочность их позиции, в надежде на справедливые решения.
